Рассказы о труде для школьников

Рассказы о труде для школьников

Детям про труд

Рассказы о труде для детей среднего школьного возраста. Эти рассказы помогут учителям в трудовом воспитании детей.

Дарья – золотое веретёнце. Автор: Антон Параскевин

Жил в давние времена на хуторе близ нашей деревни кузнец Фома со своей женой Агриппиной. Кузнецы в старину были в большом почёте: о них и песни пели, и поговорки слагали, и чести им было на селе не меньше, как у старосты. Когда первая жена Фомы умерла, Агриппина, хоть и девкой была, а за вдовца с двумя детьми пошла замуж с охотой, потому как говорили люди: «У кузнеца что ни стук, то гривенник».

У Фомы-то подрастали сын Василёк трёх лет да дочка Дашутка — пятнадцати. Мачеха Агриппина была с характером: всё с упрёками и подковырками. Падчерицу часто бранила: «Вымахала что жердь, а ни в лице красы, ни в руках сноровки. А сватовство- то не за горами. Красавицу да мастерицу и без приданого возьмут, а вот на тебя, корчевина ты неуклюжая, половина хозяйства уйдёт. Ни ткать, ни прясть, ни холсты белить не умеешь».

Девушка это и сама знала. Не получалось у неё прядение ну никак! За пряжу возьмётся, а пальцы — как деревянные. Ведь скоро станет ей семнадцать, пойдёт она с девчатами на село на вечорки, где молодёжь собирается. Все сверстницы будут показывать свои мастерство и красу, а ей тогда как быть? «И прозовут тогда меня кривое веретено», — часто думала Дашута. Только и было у неё сокровищ, как-то братец Василёк, серебряный рубль да небольшой образок святой Параскевы, что оставила ей мать. Та часто рассказывала девушке об этой святой, о том, что она покровительница домашнего мастерства. Дашута даже молитву выучила ко святой заступнице и часто шептала её перед сном.

Серебряный рубль ей прошлой зимой купец подарил, который у их хутора заблудился, а она вывела его коня на дорогу. Берегла она рубль для Василька, чтобы купить ему к Рождеству валенки, что часто видела в сельской лавке. Батюшке-то было невдомёк, дома он бывал редко, а всё чаще в кузнице да на богатых дворах работал. Мачеха Агриппина весь заработок себе забирала: «Походит и в лаптях, не панич», — говорила она. «Эх, научиться бы мне прясть, — мечтала Дашута, — я бы брату босовики связала, да такие тёплые, что и в мороз выйти было бы не страшно».

Как-то перед днём святого Николая Угодника зашла в деревню нищенка. Была она седая, согбенная, в худом армяке да с холщовой сумой на плечах, ходила по хатам и собирала милостыню. А в такое время, когда уже нивы сжаты, травы скошены и урожай в закромах, каждому есть что подать. Не зря говорят в народе: «На зимнего Николу и грач богач». Нищенка подошла к их хуторку под вечер. Шёл мокрый снег, в ольховнике завывал ветер. Двери открыла мачеха: «Бог подаст, милая, а ночевать-то у нас негде, на печь тесто поставила, на полатях детям постелила, так что не обессудь!»

Нищенка и ушла, а Дашута глянула на неё, и сердце сжалось — куда же в таком армяке да против ночи, вот-вот наползёт темень, и останется нищенка в поле одна. Побежала девушка в запечье, схватила серебряный рубль, что хранила под сенником, и, выбежав во двор, стала догонять нищенку. Догнала её возле гумна: «Прости, матушка, вот возьми, это всё, что у меня есть». А та по голове девушку погладила и улыбнулась. Дашута аж удивилась: такой холод на дворе, а ладонь у старицы — тёплая. Домой воротилась, а мачеха давай её ругать: «Ты что ей подала, небось, овсяный калач? Так вот теперь голодная спать и ложись!»

Долго не могла уснуть от обиды девушка. О рубле не думала. Сплетёт она Васильку двойные лапотки да вырежет суконные оборы из старого материнского платка. Зиму братец переходит. Но вот почему она такая неумёха? Достала она из-под подушки икону, аккуратно завёрнутую в тряпицу, и, поцеловав её, стала молиться: «Святая мученица, матушка Параскева, научи меня прясть, милая, я бы тогда братцу босовики связала, и мачеха меня бы неумёхой не называла, и в деревне надо мной никто бы не смеялся». Дашута молилась и плакала, тихонько всхлипывая, вытирая тряпицей слёзы. Стала думать о святой мученице, затем о покойной матушке и не заметила, как уснула.

И снится ей сон, что сидит она на лавке возле окна, что уже светает, но солнце ещё не взошло. Снег перестал, и небо чистое, словно сиреневое стекло. Вот заходит в дом нищенка, а в руке у неё — серебряный рубль. Выводит она Дашутку по двор: «Погляди, — говорит, — как солнце вставать будет». И смотрит девушка на тёмный лес, куда указала нищенка, но ничего не видит. Вдруг солнечными лучами выкатилось из-за леса золотое веретёнце и, упав на рыхлый снег, запрыгало-заиграло. Подхватила его нищенка и подаёт Дашуте: «Возьми его и держи крепко, из рук не выпускай». А рядом упало второе, третье... И вот уже тысячи веретён покатились по кустам, деревьям, крышам — вставало солнце. А нищенка стоит рядом, и уже не в армяке с холщовой сумкой, а в дивном одеянии с блёстками. «Вот так, — говорит, — ты каждое утро веретёнце и подхватывай, тогда и мастерицей станешь». Хотела Дашута ещё что-то спросить, но старица исчезла, и она проснулась.

Было ещё темно, но за стеною уже кричал петух и мычала корова. Девушка быстро подсела к печурке, где стояла прялка, зажгла лучину, закрепила пучок кудели и взяла веретено. Только пальцы по-прежнему не слушались, и пряжа получилась неровная. Но вот солнечный луч упал на веретено, на прялку, пробежал по полатям, где спал Василёк. Дашута, боясь дышать, изо всех сил выводила нитку. Вдруг что-то стало открываться пальцам, вроде бы простое, но чего раньше не чувствовала, и она, боясь всколыхнуть воздушный пучок кудели, стала вытягивать ровную нить. Пучок вдруг закончился, и девушка испугалась, что потеряет то, что ощутила. Закрепила новый, но он был жёстче, и пальцы снова не слушались. Так повторялось несколько раз.

Через неделю нитка уже текла сквозь пальцы, как ручеёк. Мачеха даже руками развела: «Вот тебе и сиротинка, неумёхой прикидывалась!» А через год Дашута уже и ткала, и холсты белила, и вышивала на них узоры и то, что вокруг себя видела: и берёзовую рощу, и ель с боровиками, и скачущий ручей. На вечорках стала она первой: «Ох, и любит тебя веретено, словно мать родная», — вздыхали ровесницы. Мачеха Агриппина успокоилась и язвить перестала, зауважала падчерицу. Девушку же с тех пор стали в народе называть Дарья — золотое веретёнце.

Как рубашка в поле выросла. Автор: Константин Ушинский

I

Видела Таня, как отец её горстями разбрасывал по полю маленькие блестящие зёрна, и спрашивает:

— Что ты, батюшка, делаешь?

— А вот сею ленок, дочка; вырастет рубашка тебе и Васютке.

Задумалась Таня: никогда она не видела, чтобы рубашки в поле росли.

Недели через две покрылась полоска зелёной шелковистой травкой и подумала Таня: «Хорошо, если бы у меня была такая рубашечка».

Раза два мать и сёстры Тани приходили полоску полоть и всякий раз говорили девочке:

— Славная у тебя рубашечка будет!

Прошло ещё несколько недель: травка на полоске поднялась, и на ней показались голубые цветочки. «У братца Васи такие глазки, — подумала Таня, — но рубашечек таких я ни на ком не видала».

Когда цветочки опали, то на место их показались зелёные головки. Когда головки забурели и подсохли, мать и сёстры Тани повыдергали весь лён с корнем, навязали снопиков и поставили их на поле просохнуть.

II

Когда лён просох, то стали у него головки отрезать, а потом потопили в речке безголовые пучки и ещё камнем сверху завалили, чтобы не всплыли.

Печально смотрела Таня, как её рубашечку топят; а сёстры тут ей опять сказали:

— Славная у тебя, Таня, рубашечка будет.

Недели через две вынули лён из речки, просушили и стали колотить, сначала доской на гумне, потом трепалом на дворе, так что от бедного льна летела кострика во все стороны. Вытрепавши, стали лён чесать железным гребнем, пока не сделался он мягким и шелковистым.

— Славная у тебя рубашка будет, — опять сказали Тане сёстры. Но Таня подумала: «Где же тут рубашка? Это похоже на волоски Васи, а не на рубашку» .

Ill

Настали длинные зимние вечера. Сёстры Тани надели лён на гребни и стали из него нитки прясть. «Это нитки, — думает Таня, — а где же рубашечка?»

Прошли зима, весна и лето, настала осень. Отец установил в избе кросна, натянул на них основу и начал ткать. Забегал проворно челнок между нитками, и тут уж Таня сама увидала, что из ниток выходит холст.

Когда холст был готов, стали его на морозе морозить, по снегу расстилать, а весной расстилали его по траве, на солнышке, и взбрызгивали водой. Сделался холст из серого белым, как кипень.

Настала опять зима. Накроила из холста мать рубашек; принялись сёстры рубашки шить и к Рождеству надели на Таню и Васю новые белые, как снег, рубашечки.

Похожие статьи:

Смешные рассказы для школьников. Ровно 25 кило

Рассказы о природе для школьников

Смешные рассказы для детей. Великие путешественники

Рассказы о весне для школьников. Три весны

Нет комментариев. Ваш будет первым!

© 2011 - 2016 Ваш Домовёнок
Материалы, представленные на страницах нашего сайта, созданы авторами сайта, присланы пользователями, взяты из открытых источников и представлены на сайте исключительно для ознакомления. Все авторские права на материалы принадлежат их законным авторам.
При копировании материалов прямая ссылка на сайт обязательна